Том 7 - Глава 5: Тяжелые времена всё ещё продолжаются?! Невозможно!

Осень, второй класс средней школы.
Жизнь Амаори Ренако была серой и пресной.
Ссутулившись, девочка приходила в школу и садилась за свою парту.
Словно пытаясь выиграть время до начала урока, она медленно, очень медленно готовилась к первому занятию.
Единственное, что ей нравилось в этом классе, — музыка, льющаяся из наушников.
Всё остальное было ей безразлично.
Каждый день — повторение одного и того же.
В клубах не состояла, учебой особо не интересовалась, друзей заводить не стремилась. Она сидела за школьной партой только потому, что её заставляли там сидеть.
Болтая о всякой ерунде с «друзьями» — теми в классе, кто вообще с ней заговаривал, — в голове она прокручивала события вчерашней игры.
Серая юность. Всё было настолько несерьезным и лишенным энтузиазма, что хотелось дать этому периоду именно такое название.
Дни, в которых ничего не происходило.
Наверное, это было медленное падение на дно.
«Я изо всех сил стараюсь прожить этот волнующий момент!» — на таких детей она с какого-то момента стала смотреть холодным взглядом. Наверняка потому, что с самого начала смирилась с тем, что никогда не сможет стать такой, как они. В то время она даже не пыталась этого осознать.
Стараться изо всех сил — это не круто. Если от действий только устаешь, лучше вообще ничего не делать. Ведь результат любого дела известен ещё до того, как начнешь.
Такова была её позиция. Даже если напряжешься, ничего хорошего не выйдет.
И всё же, она была счастлива.
Пусть даже со стороны эти дни казались пустыми.
Время когда-нибудь сделает девочку взрослой. Научит, как справляться с реальностью. Она была ещё в пути.
Равноправный мораторий, который наступает для каждого.
Так должно было быть.
— Но всё рухнуло.
Комати Насидзи. Так звали захватчицу.
Она разрушила здравый смысл Амаори Ренако.
Никто её не защищал. Спокойные дни оказались ложью. Человек, который ничего не делал, ничего и не смог сделать. По прихоти сильного школьная жизнь легко потерпела крах.
После этого она потеряла полтора года. Потеря, равная одной десятой от пятнадцати лет жизни девочки, была сопоставима с потерей обеих рук от общей массы человеческого тела.
Долгое, долгое, очень долгое время она блуждала на глубине.
И всё же девочка снова начала плыть.
Благодаря самоотверженной помощи младшей сестры и собственному желанию девочки.
Именно потому, что она решила, что хочет измениться, что должна измениться, девочка наконец смогла начать свой собственный путь.
Она смогла полюбить себя, пусть даже совсем немного.
Оставалось лишь одно — истории прийти к счастливому концу.
Так должно было быть.
Даже если никто её не понимает, девочка всё ещё продолжает бояться.
Бояться, что то существо, которое разрушило её мир, снова уничтожит всё.
Одни и те же слова девочка повторяла внутри себя десятки тысяч, сотни миллионов раз.
Страх, гнездящийся в сердце. Вот истинный облик монстра.

Я сбежала.
Сразу же после того, как встретила Минато-сан в парке.
Я даже не помню, где и как я бежала, но в какой-то момент осознала, что уже вернулась домой.
Черная плесень, проросшая в сердце, медленно пытается покрыть всё мое тело.
Тяжело. Я не могу нормально дышать.
Комати Насидзи. Ошибки быть не может. Моя одноклассница из средней школы.
Яркая, волевая, лидер девичьей группы. В то время — босс класса.
Думаю, её лицо можно было назвать красивым. Но в моих воспоминаниях её облик всегда был закрашен черным.
Всплывает только рот, осуждающий людей. Глаза, полные гнева и ненависти. И слова, острые как ножи.
Шрамы ноют.
Я, жившая в стерильной камере, словно чистая культура бактерий, никогда раньше не сталкивалась с направленной на меня лично «злобой».
Первая же злоба оказалась слишком ужасающей.
Поэтому я закрылась в своей раковине.
Я думала, что с тех пор совершила «школьный дебют» и многое преодолела, но... Я всё ещё ничем не отличалась от младенца. Я не делала ничего из того, что обычные люди проходят как само собой разумеющееся. Я младенец, который плачет и кричит, боясь своего первого укола.
Я до сих пор боюсь уколов, и ничего не могу с этим поделать.
Как же это жалко...
В своей темной комнате с задернутыми шторами, погружаясь в болото ненависти к себе, я всё же задавалась еще одним вопросом.
Причина драки Харуны.
Если Минато-сан действительно младшая сестра Комати Насидзи, то, может быть...
Как только эта мысль пришла мне в голову, я не смогла сидеть сложа руки.
Это точно не было храбростью.
Я просто хотела выплеснуть невыносимый импульс, который не помещался в моем сердце.
Словно подгоняемая чем-то, я вышла из комнаты и постучала в дверь Харуны.
Поле зрения сузилось, голова работала плохо. Я понимала, что я не в себе.
— М-м?
Дверь открылась, и показалась моя младшая сестра, продолжающая прогуливать школу, — Амаори Харуна.
Я видела её лицо, но мозг отказывался воспринимать информацию.
— Слушай, Харуна.
Голос прозвучал ржаво.
— Э, чего? Сестрёнка, ты чего такая бледная?
— Что это значит?
— Что именно?
Я не слышала, что она говорит, диалог не клеился. Я просто быстро выговаривала то, что должна была сказать.
— Ты знала? О Комати Насидзи?
— ...Ха?
— Что Минато-сан — её младшая сестра.
Я увидела, как сестра нахмурилась от моих бессвязных слов.
— Ты чего несешь?
Я наступала на Харуну.
— Иначе это просто странно. Чтобы Харуна ударила человека...
— Слышь.
— Это ведь из-за меня? Из-за меня...
— Да успокойся ты.
— Невозможно, ведь...
— Да блин.
Харуна замахнулась.
И опустила руку ребром ладони мне на макушку.
Бам!
— Гхе...
Череп сотрясло, удар был такой силы, что из глаз посыпались искры.
— Успокойся.
Я рефлекторно схватилась за голову и отступила. Меня трясло.
Боль не такая уж сильная. Но...
Как же так... у-у-у, да что ж это такое...
— Х-Харуна ударила человека!..
— Я же говорю, слушай сюда!
— Всё-таки это из-за меня!..
— Да! Вот сейчас — точно из-за тебя, сестрёнка!
В уголках глаз выступили слезы.
— Почему, почему ради такой, как я...
— Слышь.
От нашего нескладного разговора Харуна загудела, как недовольный кулер компьютера.
— С самого начала, всё время! Ты что несешь вообще?
Уперев руки в боки, Харуна приблизила ко мне лицо.
В её остановившемся взгляде читалось странное давление, словно у бродячей кошки, отстаивающей права на свою территорию.
Э, э-э...
Только сейчас меня прошиб пот.
Я не понимаю. Я совсем не понимаю своих действий...
Запинаясь, я открыла рот:
— Эм... Ранее мне довелось поговорить с Минато-сан...
В этот момент Харуна вытаращила глаза.
— Ха-а?! Ты чего самовольничаешь?!
Ува-а, страшно.
Это что, вторая «злоба», с которой я столкнулась в жизни...?!
Прикрывая голову руками, словно шлемом, я начала оправдываться:
— Н-ну так... Харуна же мне ничего не говорит...
— Потому что нет нужды говорить. Сколько сотен раз повторить, чтобы дошло? Может, хватит уже?
— Н-но!
Чтобы противостоять Харуне, я тоже повысила голос. Громкий звук — это сила. Циветты, когда угрожают, кричат гораздо громче обычного.
— Харуна мне совсем ничего не говорит! Волноваться — это же естественно, в смысле...
— Это лишняя забота. И вообще, я же сказала, что пойду в школу через два месяца.
— Два месяца — это долго! Пингвины Гумбольдта через два месяца после рождения уже становятся взрослыми и покидают гнездо!
— Слышь...
Опять это «Слышь»!
Я боюсь этого сестринского «Слышь»! Хочу, чтобы его запретили международной конвенцией!
— И вообще, то, что я не хожу в школу, к сестрёнке отношения не имеет, так?
— Речь о том, что, может быть, имеет!
— Не имеет. Это невозможно.
Я посмотрела снизу вверх на скрестившую руки Харуну.
— Но...
— Ты дура? Я ударила подругу ради сестрёнки? С чего бы? Зачем мне такое делать?
— Это............
Сколько бы я ни говорила, Харуна не теряла самообладания, и мое ощущение причастности постепенно таяло.
Со мной обращались как с маленьким ребенком, испугавшимся приснившегося конца света.
Поэтому, когда меня спросили «почему я ударила», чтобы произнести следующие слова...
Мне потребовалась изрядная смелость.
— ...П-потому что Харуна... любит меня...
Якобы она не смогла простить младшую сестру Комати Насидзи за то, что та распускала обо мне издевательские слухи, и не сдержавшись, ударила...
Озвученная догадка, стоило произнести её вслух, показалась нелепым бредом.
Но, однако, как ни крути, я не могла найти другой причины.
Доказательств нет... но ведь такое не может быть совпадением.
Я ждала, опустив голову.
Реакции от Харуны.......... не было.
Я подняла голову и робко взглянула на Харуну.
Харуна, всё так же скрестив руки, смотрела на меня сверху вниз безжизненными глазами.
— Дура.
Голос был лишен хоть малейшей теплоты, словно космический вакуум.
Нгх............
Я хватала ртом воздух в поисках кислорода.
— Ха-а, ха-а... Н-нет, но...
— Дура.
— Случайно ударить именно младшую сестру Комати Насидзи, такое невозможно, в смысле...
— Дура.
— У-у-у-у-у-у.
Плохо дело. Если так пойдет и дальше, Харуна меня просто убьет своими оскорблениями.
Мои жизненные очки уже на нуле. Я держусь только на остатках достоинства старшей сестры.
— Короче, кто это? Эта Комати Насидзи.
— Эт... это...
Я беззвучно открывала и закрывала рот, как рыба.
— Старшая сестра Минато-сан, и...
— И?
И............ и?!
Меня подгоняют, а я застыла. Дальше... история о моей душевной травме из средней школы.
Из-за сущих пустяков я навлекла на себя гнев Комати Насидзи, и весь класс начал меня игнорировать.
Это событие стало причиной того, что Амаори Ренако перестала ходить в школу.
Я никому об этом не рассказывала. Ни учителям, ни родителям.
Конечно же, и сестре тоже.
Харуна просто прикидывается дурочкой? Или правда не знает?
Когда я стучала в дверь, я ничего вокруг не видела, меня переполняло лишь желание допросить Харуну, но... Постепенно уверенность пошатнулась.
Если я сейчас скажу Харуне, что Минато-сан — сестра виновницы моей травмы... и если сестра этого не знала...
...
Вероятность один на миллион, но вдруг Харуна в этот раз разозлится по-настоящему: «Ха, я такое не прощу», — и пойдет штурмовать дом Минато-сан... такое ведь тоже возможно?..
Нет... Сложно представить, что Харуна любит меня настолько сильно...
Скорее, она с презрением фыркнет: «Ха? Из-за такой ерунды бросила школу? Ну и жалкая же ты баба», — и высмеет меня, разве нет?.. Если она с каменным лицом спросит: «Столько времени молчала, и это всё?», — я, кажется, снова перестану ходить в школу.
У-у-у. Я уже ничего не понимаю! Почему я должна испытывать такие чувства!
— Хватит уже, будь честной, Харуна! Я уже ничего не понимаю! Почему ты не рассказываешь?! Я же старшая сестра!
Топая ногами, я закричала:
— Если у Харуны что-то случилось, если ей тяжело! Могла бы позволить мне хоть немного взвалить это на себя! Мы же семья!
Я резко уставилась на Харуну.
Но Харуны, на которую был направлен этот взгляд...
Уже там не было. Дверь со щелчком закрылась.
Из-за двери донесся голос:
— Дура.
Я рухнула на диван в гостиной с абсолютно пустым лицом.
Раскинув руки и ноги, я уткнулась лицом в подушку.
Моё сердце опустело.
Тяжело...
Меня шокировало, что даже после таких слов Харуна мне ничего не рассказала. Косвенные улики постепенно складывались воедино. Так и должно было быть.
Но когда я пытаюсь схватить её, Харуна выпускает иголки по всему телу. Мои ладони, сжимавшие дикобраза, все в крови.
Да и вообще... сестра, старшая сестра... Ну и что с того... Может, я была дурой, когда лезла со своей назойливой заботой к человеку, который вообще не просил о помощи...
Неужели я думала, что если не перестану протягивать руку, сестра со временем со слезами прильнет ко мне: «Прости-и-и, сестрёнка-а. На самом деле это всё было ради тебя-я, хны-ык (бесячий смайлик)»? ...Хе-хе-хе...
Дура. Полная дура.
То, что меня четыре раза назвали «дурой» — вполне заслуженное обращение.
Чтобы спасти Харуну от затворничества (уже само это «спасти» звучит супер-высокомерно, я ошибалась... хе-хе-хе...), я попросила помощи у всех девочек из Квинтета.
Адзисай-сан, Сацуки-сан, Кахо-тян, Май — все они помогли мне, и я возомнила, что тоже на что-то способна. Мы даже в ванне вместе сидели, и я думала, что душевная дистанция хоть немного сократилась, но результат — вот он.
Ответным ударом моё сердце изрубили в клочья.
Слишком жалкая Амаори Ренако. Сокращенно — Жалконако.
Всё равно, когда поступлю в университет, буду жить одна. Потом устроюсь на работу (о том, смогу ли, сейчас думать не буду), и буду жить жизнью, где с сестрой почти не придется видеться...
В конечном счете, хоть мы и семья, хоть мы и одной крови, вот и вся глубина наших отношений... Я проецировала себя на затворницу-Харуну, но Харуна — другой человек, не я...
Ладно, ладно. Знать ничего не хочу. Пусть делает что хочет. Сидеть дома тоже весело. Играть с утра до ночи — это же кайф. Даже если она так и закончит среднюю школу, Харуна наверняка справится... Харуна не такая, как я...
Теперь я ожесточившаяся Амаори Ренако. Сокращенно — Озлобленако.
Сестра наверняка правда ничего не знает. Ни про Комати Насидзи, ни про то, что Минато-сан её сестра.
Всё это было случайным совпадением. Я решила так считать.
Ударила она её, наверное, по другой причине... Парня не поделили, или гадости в соцсетях написали... По какой-то причине, о которой я совершенно не знаю и которая никогда не пересечется с моей жизнью...
У меня не было сил даже взглянуть в смартфон, я взяла пульт и включила телевизор.
Новости, не имеющие никакого отношения к моей жизни, текли рекой.
Мысли плавились.
А-а... Может, мне тоже снова перестать ходить в школу, мяу?..
Сразу после выходных тесты, это та-ак напряжно...
Человеческие отношения — сплошной геморрой, реально, ну его нафиг...
Ха-а, лень... Лень-лень-лень-лень...
«...Эксклюзивная модель Queen Rose...»
...М?
В этот момент на экране телевизора появилось фото знакомого человека. Человека, имеющего некоторое, нет, даже значительное отношение к моей жизни.
Оцука Май.
Длинные золотые волосы и белая кожа. Идеальная красавица, на губах которой всегда играет мягкая улыбка. Дочь владельцев известного бренда Queen Rose, первоклассница старшей школы, у которой есть абсолютно всё, и моя... ну, моя... возлюбленная...
Нет-нет! Какая ещё возлюбленная! Не имеет это ко мне отношения!
Я теперь Озлобленако.
На Май я тоже озлоблюсь!
Пф, Май-то хорошо! Вот так по телеку показывают, и Харуна ей доверяет! Секреты ей наедине рассказывает! Она не чета мне!
Нет, но ведь Май, не получая никакой выгоды, специально выделила драгоценное время ради меня и моей сестры... И то, что ей доверяют — это результат её усердной работы в жизни... Всё-таки Май потрясающая...
Нет! Не так!
Не будь разумной!
Я что, даже озлобиться толком не могу?! Да ладно...
Нет, неправда. В моем сердце дремлет личность острая, как выкидной нож. Да. Ведь так?! Я из средней школы!
Ну же, только сейчас можешь поливать Май ядом сколько влезет.
Давай! Можешь даже добавки попросить!
Я времен средней школы всплываю, словно призрак. Да, сейчас, давай! Тот, кто стоит рядом! Мой Стенд! «Никогда не исчезающее прошлое: School Refuser (Вечная Прогульщица)»!
Мой Стенд посмотрел на меня сверху вниз и открыл рот:
«Чего она несет. Дура».
............
Вечно тратит кучу символов, чтобы обматерить людей...
А в такие моменты бьет по кратчайшей траектории...
Да, больше всех этот тип ненавидит ни кого иного, как глупую меня саму. Я тебя тоже ненавижу...
Преданная даже самой собой в своем же сердце, я окончательно потеряла желание что-либо делать. Я раскинулась на диване в позе морской звезды.
Да что ж это такое. Невыносимо.
Вот бы сейчас с неба упали пять триллионов йен!
Или вот бы Харуна прямо сейчас одумалась и, рыдая: «Прости-и-и, сестрёнка-а. На самом деле это всё было ради тебя-я, хны-ы-ык!», прильнула ко мне...
Тогда бы все заботы старшей сестры исчезли, и мы бы с Май и Адзисай-сан устроили лав-лав чмоки-чмоки свидание...
...Пустые фантазии...
В тот же миг.
Кто-то с топотом вбежал в гостиную.
Это была Харуна, на которой лица не было.
— С-сестрёнка!
Э, а?
Я невольно приподнялась.
Неужели, Харуна...?!
Девица, которая только что четырежды назвала меня «дурой», теперь в панике, с раскрасневшимися щеками, держа в одной руке смартфон, опускается передо мной на колени.
— Ч-что?
— Вот, вот это!
Ой. Сердце заколотилось.
— Д-да.
Скажет? Неужели ты...
Наконец-то одумалась?.. Мои чувства дошли до тебя...?!
Сестра сунула мне под нос смартфон.
— Видела?! Это!
Там красовалась большая фотография Май.
Вообще не то! Хоть я и понимала это!
Сама придумала ожидания, сама разочаровалась... Какой же я клоун. Может, сдать экзамен на клоуна пятого разряда?
— Не видела, но...
Кстати, кажется, только что в новостях показывали Май.
Харуна, широко раскрыв глаза, тычет в меня смартфоном.
— Читай! Статью! Быстро!
— У-угу.
Под её напором я пробежала глазами текст.
Там было написано следующее:
«Оцука Май: внезапное объявление о помолвке».
Ведущая модель корпорации Queen Rose Оцука Май объявила о помолвке. Оцука сообщила: «Дорогие фанаты, всегда тепло поддерживающие меня, уважаемые партнеры, я хочу сделать важное заявление. Прошу прощения за внезапность и личный характер сообщения, но я обручилась с женщиной, с которой встречаюсь уже некоторое время».
— Э?!
Да ладно... Э...?!
По-подожди, Май?!
Это шутка?!
Что ты творишь без спроса?!
После такого... я же завтра не смогу нормально пойти в школу!..
В голове всплывает картина.
Я в окружении толпы репортеров. Мне тычут микрофоны. Без конца вспыхивают камеры, множество людей требуют комментариев, и я купаюсь в завистливых взглядах всего мира. А потом прямиком ныряю в мир селебрити...
— Сестрёнка! Смотри, сюда! Смотри!
— А!
Сестра потрясла меня за плечо и указала пальцем дальше в статью.
«Партнер — известная модель с французским гражданством».
Я посмотрела на сестру и закричала:
— Я была известной моделью с французским гражданством?!
На что сестра ответила:
— ............Хороший сон тебе снился, сестрёнка.
— Э?!
Она посмотрела на меня с жалостью, словно утешая только что отвергнутую подругу.
..............Э?!?!
На следующий день, в школе.
Когда я пришла, у ворот уже собралась толпа.
И это были не только ученики старшей школы Асигая. Там было полно взрослых с камерами... Репортеры? Наверняка все они ждут появления Оцуки Май.
Разумеется, я не известная модель с французским гражданством. Я попыталась покопаться в памяти — а вдруг есть хоть какой-то шанс?.. Но обмануть себя было сложно.
Я отправляла Май сообщения, пытаясь выяснить обстоятельства, но ответа так и не получила.
Поэтому я решила расспросить её лично, но... похоже, это будет непросто.
Пока я ждала чуть в стороне, рядом со мной незаметно возникла высокая девушка.
— Опять эта Оцука Май привлекает к себе внимание...
Девушка с кислым выражением лица — Таката Химико из группы, заправляющей в классе 1-B. Недавно у нас с ней возникли разногласия на спортивном фестивале, но сейчас наши отношения устоялись на уровне «здороваемся при встрече». ...Должны были устояться.
— А... эм, Таката-сан, доброе утро.
— Доброе утро.
Смотрите, она нормально поздоровалась в ответ! Отношения хорошие!
Тем не менее, выглядела Таката-сан весьма недовольной.
— Боже... Такое вызывает лишь желание протестовать...
— Ха-ха...
Не зная, что сказать, я отделалась вежливой улыбкой.
В детстве Таката-сан была моделью, но Май, перехватившая всю популярность, вынудила её уйти из индустрии, и с тех пор она считает Май своей соперницей. Она как перекрашенная версия Сацуки-сан.
— И всё же, какая толпа.
— И не говорите. Оцука Май всего лишь объявила о помолвке, а эти бездельники уже слетелись и щебечут, как птицы.
Ну и выражения...
— Конечно, среди действующих моделей Оцука Май — номер один по вниманию публики. В этом году в рейтинге «Моделей, которыми восхищаются другие модели» она уверенно заняла первое место. Она инфлюенсер, которого поддерживают люди самых разных возрастов, начиная с подростков, но чтобы настолько...
...М?
— Она часто появляется на эфирном телевидении, её влиятельность и узнаваемость имеют высочайшие показатели. Она — ключевая фигура, поднявшая бренд Queen Rose на мировой уровень, и при этом, с какими бы мужчинами-знаменитостями она ни пересекалась, о ней не ходило никаких слухов. Поэтому тема, безусловно, сенсационная... Но эти фанатики — жалкое зрелище.
Э-э-э.
— А вы хорошо осведомлены, Таката-сан.
Она зыркнула на меня так, что казалось, послышался звук «Зырк!». Ик.
— ...Разве это не очевидно? Оцука Май — соперница, которую я когда-нибудь раздавлю. Знаешь поговорку: «Знай врага и знай себя, и ты не будешь знать поражений в сотне битв»? Боже, просто смех, да и только... Нет, просто животики надорвешь!
— Я-ясно...
Я решила не углубляться.
Нужно сделать всё, чтобы никто не узнал, что с Май встречаюсь я... Иначе это обернется ужасными проблемами...
— А, едет, едет. Лимузин.
— Оцука Май...!
Едва увидев подъехавший к воротам лимузин, Таката-сан достала откуда-то белый платочек и начала его грызть. Ого.
Оказывается, такие люди существуют в реальности... Возможно, в мире гораздо больше забавных людей, чем я думала.
Женщина, вышедшая с водительского места (это была не Ханатори-сан), открыла дверь.
В следующее мгновение, как только показалась Май...
Вах! Толпа сузила кольцо. Май поглотила волна людей, и она мгновенно исчезла из виду.
— Ува-а, какая популярность...
Я знала об этом, но когда видишь такое воочию — это жестко.
Она была словно принцесса, любимая всей страной.
— Что... Из лимузина вышел еще один человек!.. Это и есть невеста..?!
Такате-сан, которая выше меня сантиметров на пятнадцать, похоже, было видно, что происходит внутри круга.
— Э, правда?
Я пыталась подпрыгивать, но не видела даже макушек!
— Привезти фиансе даже в школу... Неужели это чтобы похвастаться передо мной..?!
— Ну, вряд ли!
Я приглушила свой мысленный комментарий: «У тебя мания преследования!», выдавая его в мягкой форме.
Сразу после этого раздался визг: «Кя-я!».
— Э, что-что? Что там?
Быстрее было спросить Такату-сан, чем прыгать. Таката-сан с лицом игрока в сёги, обдумывающего следующий ход, сообщила:
— ...Ничего особенного. Оцука Май поцеловала тыльную сторону ладони своей невесты. Вероятно, демонстрация для средств массовой информации.
— Вот как.
Впервые вижу человека, который выговаривает «средства массовой информации» полностью...
После этого, вероятно, посадив невесту обратно, лимузин уехал.
Май по-прежнему была окружена учениками и репортерами, и, похоже, не могла пошевелиться.
Я спросила Такату-сан, которая рядом со мной грызла платок еще яростнее:
— Эм... А этот партнер, это была девушка?
— Выглядела именно так. Во Франции однополые браки разрешены, так что там это не редкость. ...А, понятно. Возможно, в этом шуме замешаны и просто любопытные зеваки, пришедшие поглазеть на такое.
Таката-сан сама с собой разговаривала и сама же с собой соглашалась.
Я пробормотала «Хм-м».
Нет, ну, ладно, ничего страшного.
У Май наверняка свои обстоятельства.
— Я так и знала.
Вдруг Таката-сан посмотрела на меня так, будто только сейчас заметила, и глубокомысленно кивнула.
— Даже находясь в одной группе, у тебя, похоже, есть свои претензии к Оцуке Май.
— Э?
— У тебя было такое лицо. Будто ты говорила: «Как же это неприятно».
— Нет, ну...
Таката-сан мягко улыбнулась.
— Если захочешь ударить Оцуку Май в спину, я буду содействовать. В любое время переводись в класс B.
— Не буду я!
В общем, даже когда Май пришла в класс, она некоторое время была окружена людьми, так что момента поговорить наедине никак не представлялось.
Обеденный перерыв. Наконец-то мы с Май смогли поговорить на крыше.
— Ох...
Май, прислонившись к перилам крыши, явно выглядела утомленной. Старательно отводя от меня взгляд, она простонала:
— Всё-таки я немного вымоталась...
— Спасибо за труды.
Я легонько похлопала Май по плечу.
Когда мы вот так говорим один на один, это, конечно, очевидно, но Май остается Май. В ней ничего не изменилось. Даже уставшая, она по-прежнему прекрасна, и её ослепительное сияние ничуть не померкло.
В ноябре на крыше прохладно. Но и на лестничной площадке о таком не поговоришь. В итоге, здесь всё равно было уютнее всего.
— Прости. Я вчера даже не смогла связаться с тобой.
— Ничего.
Когда я впервые услышала новость о помолвке, мне, конечно, хотелось воскликнуть: «Что за фигня!», но за ночь я успокоилась.
В этом смысле, возможно, даже к лучшему, что мы говорим сегодня, а не вчера. Вчера у меня самой голова шла кругом из-за сестры...
Да и вообще.
Май, которая постоянно твердит, как сильно меня любит, просто не могла тайно мне изменять. Её чувства ко мне передаются достаточно ясно, чтобы я могла так думать.
Значит, на то есть какие-то причины.
Сегодня я была предельно спокойна.
Услышать, что у твоей девушки есть невеста, и вести себя так же спокойно, как обычно — это достойно меня. Женщины, которая никогда не интересовалась романтикой.
А может, было бы интереснее, если бы я тоже грызла платок и набрасывалась на неё с криками: «Что это еще за невеста!». Но Май это расстроит, так что не буду...
— Для начала, позволь мне объяснить.
— Я слушаю.
— ...Всё это устроила моя мама по собственной инициативе.
Как я и думала.
— Мама изначально планировала выдать меня замуж, когда я стану совершеннолетней. Анахронизм, конечно, но она давно искала подходящего партнера. Помнишь, я недавно устраивала вечеринку по поиску партнера?
— Было такое.
— После того случая она, видимо, решила, что мне нельзя доверять это дело, и её решимость только окрепла... Саму невесту мне навязали еще тогда. Я думала, это временное беспокойство, и наполовину игнорировала это...
Угу-угу.
— Но пока я молчала, дело зашло слишком далеко. И вот, наконец, этот случай. Они выпустили комментарий без моего ведома. Сплошная головная боль. Я, конечно, собираюсь заявить решительный протест и потребовать опровержения.
— Понятно, вот оно что.
— Да...
Я кивнула слишком уж спокойно.
Я на 100% поняла её доводы.
Возможно, в том, что Май устроила ту вечеринку, есть и моя доля вины... Но даже так, самовольно находить ребенку невесту и объявлять об этом — это уже перебор.
В этой ситуации Май ни в чем не виновата. Она просто жертва.
Я могла оценивать все события со сверхъестественным хладнокровием.
— Кстати.
— Да.
Май натянуто улыбалась.
Должно быть, она очень устала. Бедная Май...
— Почему ты всё это время говоришь со мной в вежливом тоне?
— Э?!?!
Ой. Голос получился слишком громким.
Я ошеломленно уставилась на Май.
Кстати, и правда. Это было совершенно бессознательно.
Вежливый тон?.. Почему я?..
— Я чувствую какую-то дистанцию...
— Э, нет, что вы! Ничего подобного!
Опять. Слова, вылетающие изо рта, автоматически становятся вежливыми.
Почему?!
— Может быть, ты злишься?
— Я... злюсь?..
Я вообще не понимала, о чем говорит Май.
Нет, я же ультра-гипер-спокойна, я приняла все объяснения Май и понимаю, что виновата её мама...
— Какой у меня повод злиться?
— Ну...
Почему-то на щеке Май выступил пот. Хотя уже ноябрь.
— Если услышать, что у возлюбленной есть невеста, ну, любой бы разозлился...
— Любой... И я тоже..?!
Я переспросила, всё еще находясь в замешательстве.
— Почему...?
— Э? Нет, ну... Чувствуешь, что тобой пренебрегли, начинаешь сомневаться в чувствах партнера, или, может, ревновать...
Опять она! Ревность!
— Но я, эм, не знаю эту невесту Май... Что она за человек? Ваша знакомая?
— Она... моя подруга детства.
В моем мозгу всплыла некая черноволосая девица.
— Но это не Сацуки.
Некая черноволосая девица, цокнув языком, удалилась.
— Я с детства жила на две страны, Японию и Францию. Она — моя подруга детства из Франции. Коллега-модель, подруга и... да, мы общались почти как семья. Искренняя, милая, красивая. Очень замечательная девушка.
— Хе-е...
У Май стало такое лицо, будто она сболтнула лишнего.
— Нет, всё не так. Я никогда не испытывала к ней романтических чувств. Ни капли.
— Вот как...
— Почему ты отводишь взгляд! Дистанция в сердце стала еще больше?!
— Нет, просто я в классе середнячок из середнячков... Родилась и выросла в Японии, никуда не выезжала, с Май познакомилась только в старшей школе... Совсем не умею быть искренней, лицо штукатурю изо всех сил, чтобы достичь вот этого уровня, типичная штампованная девчонка... хе-хе...
— Но я люблю именно такую тебя!
Май схватила меня за плечи.
— Та, кого я люблю, только одна...
Глядя в эти серьезные глаза, я почувствовала, как екнуло сердце.
Я понимаю, что если буду слишком себя принижать, Май это только расстроит. Самобичевание тех, кому повезло — это то, что я ненавижу больше всего...
Повторюсь, чувства Май ко мне передаются отчетливо. Поэтому я хотела улыбнуться и сказать: «Конечно, я верю тебе, Май».
Но не получилось.
— Р-Ренако...?
Поле зрения слегка исказилось.
Неужели...
У меня слезы на глазах..?!
— Прости... Я заставила тебя волноваться...
— Э, нет, это...
На мгновение промелькнуло воображение.
Май идет под руку с кем-то, кого я не знаю. Улыбается кому-то, кого я не знаю, кладет руку на щеку кому-то, кого я не знаю, и целует кого-то, кого я не знаю...
Нет, ну... Чтобы от такого простого воображения наворачивались слезы...
Я же просто как менхера!
Вчера мое сердце разрушили одним лишь упоминанием имени Комати Насидзи! Оно уже в кашу!
— Эм...
— Д-да, Ренако.
Вырвался тоненький голосок.
— Меня бросят...?
— Нет, всё хорошо! Точно! Я тебя не брошу!
Май, что для неё редкость, затараторила:
— Та, на ком я женюсь — только Амаори Ренако! Других кандидатов нет! Всё хорошо, верь мне!
— ...
Я, наверное, впервые вижу Май в такой панике.
И всё же я не могла выгнать плохие мысли из головы.
Это наверняка потому, что Май стала для меня невероятно важным человеком.
Не то чтобы я не верила Май, просто мне страшно от мысли, что я могу её потерять. Вот почему я так тревожусь.
— Но про подругу детства во Франции я тоже слышу впервые...
— Я не скрывала это потому, что мне было стыдно. Просто не думала, что есть нужда говорить. Думала, тебе это будет неинтересно.
— Искренняя, милая, очень замечательная девушка...
— Виновата. Хвалить другую девушку перед тобой — поступок, недостойный леди... Я раскаиваюсь. Прости.
Я посмотрела на Май влажными глазами.
— Р-Ренако...?
— Меня выбросят... Для Май я была просто удобной игрушкой до свадьбы...?
— Н-нет у меня таких намерений! Я бы не поступила так нечестно! Я люблю только тебя!
У-у. Только слова Май приклеивают пластырь на мое треснувшее сердце...
— Тогда, я и та девочка, кто тебе больше нравится...?
— Конечно же, ты!
— Правда...? Тогда, тогда, насколько сильно ты меня любишь?
— Больше всего на свете.
От искренних слов Май в глубине груди сладко защемило.
Хочу. Хочу еще слов Май...!
— Правда? Правда-правда?
— Конечно. Будь со мной всегда, Ренако. Ты — моё всё.
— Правда-правда-правда...? Если соврешь, Ренако не простит, знаешь ли.
— Клянусь, дарить тебе вечную любовь...
Сразу после этого кто-то дал мне подзатыльник.
Больно!
Держась за голову, я обернулась.
— Сколько можно миловаться. Убью ведь.
Это была Сацуки-сан.
— Боже... Если бы это продлилось еще немного, я бы скинула вас с крыши обеих. Опасно было.
— Опасно было за рассудок Сацуки-саа, не так ли?
— Аха-ха...
Оказывается, в тени двери на крышу прятались люди, наблюдавшие за нашим балаганом. И целых трое.
Кото Сацуки.
Коянаги Кахо.
Сена Адзисай.
Эти трое — члены дружной группы из пяти человек «Квинтет» класса 1-A, в которой состою и я, и они знают, что мы с Май встречаемся.
— Почему вы здесь? — спросила Май.
Потрясающая черноволосая красавица и японская подруга детства Май. И при этом драгоценный человек, который продолжает учить нас тому, что красота лица и доброта характера отнюдь не пропорциональны — Кото Сацуки, откинув волосы, ответила:
— Подумала, что если что-то пойдет не так, будет интересно, вот и пришла подсмотреть.
Она заявила это так, словно воспользовалась своим законным правом.
Поразительно. Когда человек настолько нагл, его даже упрекнуть не в чем. Вы как всегда, Сацуки-сан. Респект.
— Саа-тян волновалась за Ренатин и Май. Поэтому я тоже пошла!
С улыбкой дополнила Коянаги Кахо-тян. Девушка, похожая на слишком милого зверька, с очаровательным клыком, который иногда мелькает в улыбке — Кахо-тян драгоценный человек, который может без страха подкалывать и Май, и Сацуки-сан.
— Неправда. Не говори ерунды, Кахо.
— Да-да, простите-е.
Кахо-тян с улыбкой пропустила давление Сацуки-сан мимо ушей. Видимо, дело еще и в том, что эти двое достаточно близки, чтобы называть друг друга по именам.
— У-у, но подглядывать было нехорошо... Простите.
Адзисай-сан поклонилась, словно представляя всех троих.
Сена Адзисай, известная как Ангел Асигая — драгоценный человек, показавший миру, что бывают случаи, когда красота лица и доброта характера идеально пропорциональны. Нет, ну, Май и Кахо-тян тоже такие.
Хотя, если подумать, из всех них именно Адзисай-сан имеет больше всего прав слушать наш разговор...
— И перед тобой я виновата, Адзисай...
Поникшая Май склонила голову.
Тогда Адзисай-сан энергично замахала руками.
— А, нет. Я немного удивилась, конечно... Но я понимала, что наверняка есть какие-то обстоятельства.
— И всё же, если бы я сопротивлялась сильнее, я бы не заставила тебя тревожиться.
— Это... может быть и так.
Адзисай-сан нежно улыбнулась.
— Никто не идеален, так что всё в порядке. Предотвратить неожиданные события невозможно, правда ведь? Мои младшие братья каждый день вытворяют такое, что только и спрашиваешь: «Зачем вы это сделали?».
Она немного смущенно рассмеялась.
— Поэтому я думаю, что важнее то, как мы обсуждаем это и приходим к пониманию, когда такое случается.
— ...Ах, спасибо.
— Хи-хи, не за что.
Двое обменивались улыбками в прекрасной атмосфере.
...Кажется, вокруг Май и Адзисай-сан распускаются и сверкают прекрасные цветы.
А? Что-то отличается от момента со мной?
— Сена как всегда на высоте. Сена.
Сацуки-сан пробормотала это рядом со мной, словно в укор.
Странно. Я тоже хотела, чтобы у нас получилось как-то так, мило...
Нет, но у нас с Адзисай-сан чувство собственного достоинства и самооценка просто несравнимы... Если моя психика — соломенный домик, то у Адзисай-сан — железобетон. Маленькая буря её даже не пошатнет.
Ну и ладно... Никто не идеален... Слова Адзисай-сан всегда дарят мне надежду.
Мы втроем — я, Май и Адзисай-сан — находимся в особых отношениях.
Я и Май — любовницы, Май и Адзисай-сан — любовницы, и я с Адзисай-сан — любовницы. Другими словами, мы встречаемся втроем.
Не будет преувеличением сказать, что этот странный баланс в человеческих отношениях сохраняется исключительно благодаря Адзисай-сан, лучшему балансировщику во Вселенной.
Благодаря этому прошел уже месяц с лишним. Мы проводим время без крупных конфликтов. В этом смысле этот переполох с помолвкой, возможно, первая проблема, обрушившаяся на нас.
Сацуки-сан скрестила руки на груди.
— И всё же, твоя тетушка прибегла к весьма решительным мерам.
— Да... Сацуки, ты уже виделась с ней?
Под «ней», вероятно, имеется в виду невеста Май.
— ...Нет.
Сацуки-сан медленно покачала головой.
— А? Невеста Май знакома и с Сацуки-сан?
— А, ну да. В детстве Сацуки тоже работала моделью.
Это я знаю. Ханатори-сан, фанатка пары Май-Сацуки, показывала мне видео.
— Благодаря этому, когда мы вместе ездили во Францию, мы всегда играли втроем.
Сацуки-сан с недовольным видом вмешалась:
— Поправка. Я не работала. Я просто ходила в студию, и меня несколько раз сфотографировали. И во Францию я ездила только потому, что Май клянчила, и я просто составляла ей компанию.
— Так и было. Она составляла мне компанию. Сацуки добрая.
Май улыбнулась, а Сацуки-сан цокнула языком. Может, на ней проклятие, заставляющее цокать языком, когда её хвалят? Бедняжка.
Я, с моей слабой психикой, понимаю чувства Сацуки-сан, которая не умеет быть честной...
— Надеюсь, когда-нибудь проклятие спадет, и у вас появится нормальная личность, Сацуки-сан...
Меня схватили за лицо.
Э?! Больно! Больно же?! Бывает такое, чтобы старшеклассница хватала за лицо другую старшеклассницу?!
— Думаю, она захочет увидеться и с тобой. Вы были довольно близки, не так ли?
— Это было в детстве. Она уже давно всё забыла.
Сацуки-сан резко отпустила меня и пожала плечами.
Шок. Несмотря на то, что меня схватили за лицо, разговор продолжается без заминок...
Э, что? Считают, что это обычное дело? Меня же за лицо схватили..?!
Даже Адзисай-сан не остановила её! Смотрит с таким видом, типа «как они ладят». Не ладим! Здесь сейчас находятся агрессор и жертва! Дойдем до Верховного суда?!
Пока я испытывала смешанные чувства, Кахо-тян ткнула меня в спину: «Кстати говоря».
— Ренатин, у тебя что-то случилось с Серарой?
— ...Э?!
Эта тема сейчас была для меня гораздо более деликатной, чем разговоры о невесте Май.
Я поспешно зажала рот рукой, чтобы сердце не выскочило наружу.
— Н-нет?! Вроде бы ничего, наверное, не случилось?!
Черт! Рефлекторно начала темнить!
Нет, тут другое, понимаете ли...!
Кахо-тян не особо обратила на это внимание.
— Хм. Она вроде хотела связаться с тобой.
— В-вот как. Почему бы это. Странно-странно.
У-у...
Однако, если рассказывать о том, что я сбежала, придется объяснять, что я была прогульщицей и бывшей затворницей...
Не то чтобы я не доверяю членам Квинтета. Но это не веселая история, и она заставит слушателей чувствовать неловкость.
...Всё это лишь отговорки, а на самом деле я, возможно, просто хочу защитить последние крошечные осколки своей гордости.
Я, сбежавшая от Минато-сан, которую мне представила Сейра-сан — грешница... Вина на 400 процентов моя... да...
Может быть, Сейра-сан писала мне и на смартфон...
Я проверила телефон.
Пришли сообщения. Больше 999 штук.
Страшно!
Э, что, это всё Сейра-сан?! Страшно...
Нет, не только. Сообщения пришли и в личку моего аккаунта в соцсети. И не только с основного аккаунта Сейры-сан, но, вероятно, и с дополнительных... Сообщения летят через все возможные каналы...
Это... когда сталкиваешься с таким лично, это реально жутко...
Что делать... Нет, ничего не поделаешь. То же самое. Если я расколюсь, почему сбежала, придется рассказывать всё, что с этим связано, и это только всё усложнит.
Но и уверенности, что смогу отвертеться, у меня нет... Простите, я пропущу этот ход...
Когда моя психика восстановится, позвольте мне поговорить об этом снова...
Я застыла со смартфоном в руке, и незаметно взгляды всех собрались на мне.
Угх.
— Нет, эм.
Купаясь во всеобщем внимании, я выдала:
— В общем, это, Май! Надеюсь, всё образуется! Да!
Я извергла из себя пустые, ничего не стоящие слова.
— А, да. Возможно, придется немного подождать, пока я всё улажу... но верьте мне, вы обе.
В итоге, решение проблемы с помолвкой мы доверили Май.
Май крутая. Чувство надежности на совершенно ином уровне. Не то что я.
На самом деле, так и было.
Да... По дороге домой в тот же день. Мне предстояло осознать это.
Поступки такого подлого человечишки, как я, уже давно были видны насквозь...

После этого я как следует извинилась перед Май за то, что включила режим «истерички» и доставила ей неудобства. Май, чувствующая свою ответственность, была добра. (Я мусор).
Я хочу помочь Май...
Ну, даже если я, движимая чувством долга, закричу: «Да-да-да! Истинная невеста Май — это я!», вряд ли окружающие воспримут это всерьез... Разве что Адзисай-сан...
Я никому не могу помочь.
Я плелась домой.
Вышла на своей станции, подошла прямо к дому. И в этот момент, когда человек максимально расслаблен, мне внезапно...
Кто-то сделал «кабэ-дон» (прижал к стене).
Э?!?!
Меня зажали между загадочной тенью и бетонным забором.
— Ну ты и даешь жару, сестрёнка-семпа-ай...
В ситуации, когда пути к отступлению перекрыты, снизу вверх на меня зыркнула она:
— С-с-с-Сейра-сан?!
— Эхе-хе, что такое-е? Смотрите так, будто привидение увидели-и.
На самом деле, прядь волос падала ей на лицо, и она выглядела весьма похоже на злого духа.
Дрожа от страха, я вжалась спиной в забор.
— Н-нет, просто встретить Сейру-сан в таком месте, я подумала, какое совпадение...
— Какое, к черту, совпадение! Это засада, засада!
Ну да, конечно!
Пылающие гневом глаза с приподнятыми уголками зафиксировались на мне.
— Вы же мне говорили?! Что хотите верить Харуне! Такие пафосные красивые слова! И при этом! Почему вы убегаете?! Что это значит?!
— У-у, это, ну... тут невероятно запутанные обстоятельства...
Я попыталась медленно сползти вниз из положения «прижата к стене», но ботинок Сейры-сан преградил мне путь. Ик.
— Думаете, я вас отпущу?! Верните мне мои чувства, которые хоть на чуточку тронули ваши слова, сестрёнка-семпай?!
— Э? П-правда? Я была крутой? Хе-хе-хе...
— Не смущайтесь тут! Дура! Тормоз!
— У-у-у-у, извините...
Это была шутка, чтобы хоть немного разрядить обстановку, но я лишь подлила масла в огонь... Я безнадежно плоха в разговорах...
Сейра-сан убрала руку и ногу, и её жуткое выражение лица сменилось на невозмутимое.
— Ну, ладно.
— Вот как, слава богу!
— Это «ладно» означает «пока отложим это в сторону»?! Вам что, уроки родного языка с детского сада повторить?!
Хорошо, что у меня хватило ума не сказать с улыбкой: «Фу-фу-фу, Сейра-сан, в детском саду нет уроков родного языка☆».
Я вжала голову в плечи, пискнув «И-и».
— Так что, может, начнем заново? Сестрёнка-семпай.
— Заново...?
Сейра-сан резко отошла вправо.
Там неуверенно стояла черноволосая девушка.
Минато-сан — Минато Насидзи.
— Хи-и-и-и-и-и...!
На этот раз я испугалась по-настоящему.
— Что такое... Что с вами...
Минато-сан недовольно нахмурилась.
Обернувшись к Сейре-сан:
— Я что-то сделала?
— Не зна-аю.
Сейра-сан развела руками и пожала плечами.
Ха-а, вздохнула Минато-сан и посмотрела мне в глаза.
— Амаори-сан. Вы ведь хотели меня о чем-то спросить.
— Это, ну...
У меня забегали глаза.
— После того, как вы так сбежали, мне, естественно, стало интересно.
Минато-сан ровным тоном спросила:
— Что-то не так с моей сестрой?
— А, у...
Да, тогда я спросила имя сестры Минато-сан. И сразу после того, как она назвала имя, я сбежала.
То, что Минато-сан спрашивает об этом — естественно.
Кончики пальцев начало покалывать.
Выплеснуть это тошнотворное чувство легко.
Нужно просто признаться.
Ваша сестра издевалась надо мной.
Я не хочу этого говорить.
Ведь это ложь. Такого факта не было. Я «светлый персонаж», который блестяще дебютировал в старшей школе.
Если я произнесу это вслух. Если признаю свое жалкое прошлое. Кажется, всё моё нынешнее «я» разрушится.
Кажется, что все усилия, приложенные до сих пор, всё, всё исчезнет.
Я не могу этого сказать...
— У-у...
Я с глухим звуком опустилась на колени прямо там.
— Эй...
— Сестрёнка-семпай...?
Я просто разрыдалась.
— У-у-у-у-у-у-у-у.
После этого.
Сейра-сан и Минато-сан, не зная, что делать со мной, буквально неспособной связать двух слов, ушли. Оставив обещание, что придут поговорить позже.
Я всё еще не свободна.
— ...Я дома.
Открыв дверь, я неуклюже сняла обувь.
Это наказание, да?
Такая, как я, не имеющая ни сил, ни решимости, попыталась сыграть роль хорошей сестры и влезла в проблему, которая мне не по зубам...
В результате я получила удар по лицу с совершенно неожиданной стороны и была тяжело ранена.
И бежать некуда.
Это похоже на тупик.
— Сестрёнка.
С лестницы спустилась моя младшая сестра.
Я невольно вздрогнула. Поспешно натянула выражение лица.
— Ч-что?
У сестры было странно пугающее лицо.
— О чем вы говорили?
— Э?
— Я слышала голоса. Сейра и Минато. Они приходили, да?
— А...
На этот раз я побледнела по-настоящему.
Не сбежать.
Я отвела взгляд.
— Ни о чем, ничего особенного...
Даже так я всё еще пытаюсь сбежать.
В тесной клетке, жалко и убого.
— ...
Сестра.
Встала рядом со мной.
— ............Ясно.
И прошла мимо, словно мгновенно потеряв интерес.
Стук сердца отдавался в ушах.
Некоторое время я стояла как вкопанная.
Почему-то слезы снова подступили к глазам, и мне пришлось сильно зажмуриться, чтобы сдержать их.
Вчера я с энтузиазмом собиралась спасти сестру от затворничества.
Казалось, это было в далеком прошлом.
Теперь я просто хотела спастись сама, только и всего.
Я хотела, чтобы все люди, знающие о моем прошлом, исчезли из этого мира.
Но — на следующее утро.
Рядом со мной, стоящей у умывальника с унылым лицом, появилась сестра.
— Утро.
— М... Д-доброе утро. Рано ты сегодня.
Я робко поздоровалась в ответ.
Сестра, стоявшая там, была одета в школьную форму средней школы.
— ...Э?
Я часто заморгала.
— Дай-ка сюда.
Отобрав у меня фен, сестра быстрыми движениями поправила прическу. Ловко вернув мне фен, она собралась уходить.
Я окликнула её в спину.
— По-подожди?!
— М?
Сестра обернулась через плечо, и её взгляд говорил: «Чего надо?».
На мгновение я проглотила слова.
— Нет, ну... ч-что случилось?
Сестра бросила фразу тоном, не допускающим никаких сомнений в естественности происходящего:
— В школу иду, вообще-то?
И быстро пошла прочь.
Оставленная позади, с расческой в правой руке и феном в левой.
Я издала долгий, протяжный стон.
— Э-э-э-э-э-э-э~~~~..........................?
Что это за внезапный поворот?